Витебск

Витебск: бабушка Фиря, дедушка Валя, Александры и Шагал

Витебск стоит прямо на границе с Россией, сразу после Смоленска. Мы приехали в город рано утром. Поезд с конечным пунктом в Полоцке идет через Смоленск и Витебск раз в день.

Текст: Юлия Климова, фото автора

На вокзале в Витебске много людей, несмотря на раннее время, но на то он и вокзал. Мы выходим на Московский проспект и идём по нему чуть не до окраины города. Проспект длинный-длинный, есть время подумать, бодро шагая по пустынной улице. Сразу бросается в глаза: российские просторы в городе сочетаются с европейской прибранностью и аккуратностью. Город уже просыпается, жители появляются на улицах, но кажется, что здесь велика опасность потеряться — очень легко внезапно стать одиноким — остро понять, что одинок, как в пустыне. Но нас двое, слава богу.
Днём и вечером в Витебске народу побольше, особенно в общественном транспорте. Но всё равно иногда сквозит где-то между ними утренняя тоска.

 

Мы приехали не в город — мы приехали в гости. Задав пару дежурных вопросов о здоровье и родственниках, дедушка Валя показывает нам трепетно оберегаемую им реликвию — рушник начала ХIХ века, который делала его прабабушка (если не ошибаюсь в количестве «пра»). Мастерица проделала всю работу сама, от начала и до конца — от сеяния льна, через его сбор, трепание (с использованием трепла), пряжу до вышивания традиционных красных узоров по краям. На рушник принято было класть караваи, вешать его в красный уголок с иконами. Уже не раз, говорит дедушка Валя, местный музей просил передать им рушник как дорогой экспонат, но дедушка Валя пока отказывается — и хранит его у себя в шкафу.

В спутницы жизни дедушка Валя выбрал себе тоже настоящую мастерицу. Декоративные диванные подушки обвязаны, покрывало на кровати – полностью вязаное, на тумбочках лежат салфетки, связанные бабушкой Фирей. Видя, что я мёрзну, бабушка Фиря предлагает мне на выбор несколько вязаных «безрукавничков», достаёт тут же из шкафа пакет с ажурными воротничками, которые она раньше носила. Бабушке Фире больше нравится вязать крючком, чем спицами: «Крючком можно связать всё что угодно!» Она учит меня вязать, держа крючок как ручку, говорит, внучек своих всех научила вязать правильно. Бабушка Фиря говорит, что для такой тонкой пряжи у меня слишком толстый крючок, достает из закромов свой набор крючков разных номеров и показывает его мне. Правда, теперь уже на вязание у бабушки Фири времени не остаётся — приходится много работать по дому, убираться и готовить, а возраст уже не тот.

 

Мы идём с бабушкой Фирей на «базар» — рядок фермеров, расположившихся со своими сельхозтоварами недалеко от магазина, через дорогу от дома. Набираем яблок по 2500 белорусских рублей (по курсу ЦБ РФ – около 9 российских рублей). Это самые дешёвые яблоки на базаре, побитые, почему-то нам грубо отказывают, когда мы пытаемся выбрать из кучи те, что поприличнее. Бабушка Фиря тут почти всех знает, у одной девушки берёт морковь на зиму (но сейчас мы не берём – ещё не время), здоровается с учительницей, которая тоже здесь торгует. Заходим в магазин — и ничего не покупаем. Бабушка Фиря показывает на ценники: цены растут как на дрожжах, теперь они стали в три раза выше, а то и больше. Даже подсолнечные семечки подорожали, а брать придётся (но тоже не сейчас, позже): в скворечнике на балконе дома у бабушки Фири и дедушки Вали живут синицы, вывелись синичата, их подкармливают семечками. Уходя из магазина, баба Фиря открывает сумку на кассе, показывает, что ничего не утащила.

Возвращаемся мы снова неспешно вдоль базарчика. Покупатели благодарят продавцов: «Спасибо, что вырастили». Останавливаемся около цветочницы, та уступает бабушке Фире цветы за тысячу: «Вот из этих выбирайте любой». Бабушка берёт букетик поярче и ещё долго потом рассказывает, как нужно ухаживать за букетом, чтобы он дольше стоял, и, поглаживая стебельки, предвкушает, как они будут стоять у неё на столе.

Дедушка Валя, настоящий белорусский и витебский патриот, водит нас по городу. Он советует мне, с какого ракурса лучше снять Ратушу и Благовещенскую церковь. Дедушка Валя давно увлекается фото и видео. Вечером он покажет нам оцифрованный, снятый много лет назад семейный фильм. Дедушка Валя снимает только на плёнку. Он придерживается такого мнения, довольно, впрочем, распространённого, что фотографы с цифровыми аппаратами снимают много мусора, щёлкают всё подряд, не выискивая, не продумывая кадр. На экскурсию дедушка Валя берёт с собой голубую папку на завязках, в ней — фотографии старого города. Мы ходим по городу — такому, каким он стал, — и смотрим фотографии города — каким он был в середине и начале века.

В Витебске есть музей Марка Шагала. Дедушка Валя покажет нам, где он, но мы туда не зайдём. «Да, великий, наверное. Признанный. Но я не понимаю и не люблю», — говорит он. Шагал Витебск любил. Про Шагала, «старого и похожего на свое одиночество», повторяющего раз за разом вопрос «А Вы не из Витебска?», Роберт Рождественский написал стихотворение, и там читаем: «И нету ни Канн, ни Лазурного берега, ни нынешней славы… Светло и растерянно он тянется к Витебску, словно растение… Тот Витебск его – пропыленный и жаркий – приколот к земле каланчою пожарной. Там свадьбы и смерти, моленья и ярмарки. Там зреют особенно крупные яблоки…».

Вечером дедушка Валя устроит для меня тест — попросит прочесть вслух и перевести абзац из его брошюры «Купалле» (о белорусском празднике, что-то вроде нашего Ивана Купалы). Тест я, слава богу, прохожу: язык белорусов похож на наш, смысл одних слов понятен по звучанию, других — по контексту. «Хорошо, тест прошла. А то некоторые смотрят на слова и ничего не понимают. Тебе можно уже и в театр ходить», — говорит дедушка Валя.

 

Про некоторые произошедшие или недопущеннные изменения в облике города дедушка Валя говорит – «благодаря и моим усилиям»; все изменения уже сделанные оценивает. Показывает нам место рядом с Ратушей, где власти города намеревались поставить памятник Александру Невскому, защищавшему Витебск от литовских притязаний. Но благодаря усилиям дедушки Вали и его единомышленников («Лукашенко — Александр, председатель облисполкома — Александр… Вот и тут решили Александра поставить!») решено было поставить здесь памятник князю Ольгерду (впрочем, «Википедия» позже подсказала, что в крещении он принял имя… Александра). Постамент уже есть. Правда, самого памятника пока нет — денег не выделено.

Дедушка Валя — большой знаток истории. Уже дома он расскажет, что город, из которого я приехала, – Сергиев Посад – связан с Витебском. Тот самый Сапега, который в смутное время вместе с Лисовским руководил польско-литовскими войсками, осаждавшими стены Троице-Сергиевой лавры, родился недалеко от Витебска.

Бабушка Фиря поругивает россиян, которые приезжают в Беларусь — и всё скупают по низким по сравнению с российскими ценам. Она говорит, что за мясом выстраиваются очереди, и скупают большую часть приезжие россияне («Первые трое в очереди скупают сразу всё! Мы смотрим — а машины-то у них сплошь с российскими номерами!»). Рассказывает, что и дерутся иногда.

Бабушка Фиря говорит, ссылаясь на какого-то то ли философа, то ли писателя, что женщины бывают кухарки или горничные. «Вот я — кухарка», — говорит бабушка и учит меня, как готовить яблочный пирог (тесто, яблоки помягче, сметана, сахар, манка) и «штучки» — бантики из небольших полосочек теста, скатанных в рулетики, сложенных и разрезанных с одной стороны. «Тесто я покупаю в магазине, — говорит, — не могу готовить мало теста, а получается всё время много, а мы много не едим». После того как мы уже уехали, бабушка спрашивала у внука по скайпу, пекла ли я пирог и штучки. А мы не пекли — всё времени нет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>